112.ua

– О некоторых переломных моментах в жизни говорят, что они поделили жизнь на "ДО" и "ПОСЛЕ". На канале "112 Украина Вы с первого дня. Были ли у Вас прямые эфиры, о которых можете сказать тоже самое в отношении своей работы?

– Мне кажется, мы начали с перелома. Когда в феврале 2014 года на Майдане убивали людей в прямом эфире – я не знаю, что может быть переломней. Помню, как во время включения Вовы Полуева буквально за его спиной стреляли, и мы это видели, а он – нет. А когда увидел, выругался в эфире. А мы вместо того, чтобы сказать, что за спиной стреляют, попросили его не ругаться, потому что прямой эфир. Это было какое-то шоковое состояние. Я до сих пор не могу поверить, что это все происходило.

В работе на ТВ важна грань, чтобы не перетянуть все внимание зрителя только на себя. Сложно ли соблюдать баланс? Какие приемы для этого используете?

–Дело в том, что в наших эфирах немного другая специфика. Мы работаем с политиками. И здесь основная задача, не дать им перетянуть эфир на себя. И соблюсти баланс, чтобы прозвучало не только то, что политик хочет сказать, но и еще то, о чем нам хочется услышать. Вот тут действительно иногда бывает сложно. В таких ситуациях меня всегда спасает юмор. Я не отказываю себе в удовольствии пошутить, несмотря на всю серьезность эфира.

Если бы у Вас была возможность провести реформы в сфере информационной политики страны, что бы Вы сделали? 

– Думаю, начала бы с простого определения, что мы в стране называем информационной политикой. Потому что мы как-то, оперевшись на свои постсоветские психологические травмы, решили, что информполитика – это свод запретов, который нужно применять в определенном порядке, чтобы "усі боялись і не насміхались”. В то время, как во всех развитых странах информполитика включает в себя массу глобальных процессов. Защиту информации и авторских прав, разработку инновационных технологий, та же телемедицина – это вопрос не столько МОЗ, сколько важная составляющая информполитики государства. А как только определилась с этим, тут же провела бы тщательный аудит, дабы понять, на что уходят бюджетные средства. Понимаете, ну не может государство тратить деньги налогоплательщиков на телеканалы с нулевым смотрением, и в это же время не иметь ни копейки на ретрансляторы на Донбассе. 

А с какими реформами, проведенными в последнее время, Вы в целом не согласны, и какие считаете благоприятными? 

– А я все реформы считаю изначально благоприятными. У меня тут подход, как в анекдоте: – Вам не нравятся реформы? – Да вы просто не умеете их готовить. Просто не родился еще тот политик, который не струсит и скажет, что сначала будет больно, а уже потом – приятно, и более того, готов будет взять на себя ответственность, прежде всего, за этот период, когда "больно". Вместо этого мы всюду слышим, что уже завтра, а лучше прямо сегодня после принятия реформы, у всех всё будет резко хорошо. Да не бывает так. Этим словоблудием мы сами себя загоняем в ситуацию, где верхи не могут, а низы не хотят.

112.ua

– Виолетта, как считаете, наше общество готово к абсолютной правде в эфире?

– Готово. Но самое печальное, что готово с этой правдой мириться. Мне можно возразить, конечно, и сказать: "А как же Революция Достоинства? Разве похожи были люди, вышедшие на Майдан, на готовых мириться?" Нет, не похожи. Но наши революции я называю "тахикардией гражданской позиции". Мы довольно долго доводим себя до крайнего состояния, когда уже просто нет сил терпеть, вместо того, чтобы действовать системно и не спускать мелочей.

На Ваш взгляд, меняет ли война украинскую журналистику? И если да, то какие это изменения?

– Война меняет не только украинскую журналистику, но и мировую. Обратите внимание на повестку дня в Давосе, Мюнхене. Все думают, как бороться с информационными фейками, как обезопасить общество от неправдивой информации. Это, с одной стороны, хорошо, когда против фейков, в основном российских, объединяется полмира. А с другой – от этих процессов до тотальной цензуры – один шаг. И очень важно его не сделать. Тут уже многое будет зависеть от чистоплотности государства. Будет оно пользоваться этими процессами или нет.

Как думаете, у нас в стране люди различают журналистику и PR на телевидении?

– Очень хорошо различают. И предпочитают второе.

– Украинцы быстро забывают негативный опыт, прощают политиков и продолжают верить демагогам. Почему?

– Нет осознанности. В психологии есть такое понятие "диссоциация". Это когда мысли и убеждения могут отдаляться от их осознания. И тогда в одной голове могут примириться две абсолютно разные точки зрения по какому-либо поводу.

В развитых странах есть хорошее лекарство от плохой памяти избирателя. Это принцип уплаты налогов. Когда человек из своей зарплаты в 3 тысячи евро, домой приносит 1900, а остальное отдает государству, он по-другому спрашивает с этого государства. Он оплатил взнос на случай безработицы  и сумасшедший пенсионный взнос, отдал огромные деньги за медицинское страхование. С какой стати он должен выслушивать, что там у кого-то что-то не получилось. Не получилось? Освободи место. Человек, в этом случае, полноправный участник процесса, а не вечно ждущий от государства какой-то подачки. А пока у нас для одной части населения понятие "уплаты налогов" будет абсолютно эфемерным, потому как нет понимания, сколько была его зарплата, до того, как из нее вычли. А другая часть населения будет обходить реальные налоговые ставки всевозможными схемами, мы не сможем построить из страны здоровое государство. И будем продолжать голосовать за мастеров художественного слова.

За последнее время, какое высказывание известной личности или возможно политика в студии Вас больше всего удивило?

– В студии не вспомню. Видимо, перестала удивляться. А вот что действительно впечатлило – это недавнее выступление Папы Римского Франциска, в котором он признался, что начинает и заканчивает свой день по-украински. Его слова о Блаженнейшем Любомире Гузаре, об украинских женщинах… это очень впечатлило, и приятно удивило.

И вишенка на торте: смешная ситуация, которая произошла с Вами в эфире, но которую хотелось бы пережить еще раз? 

– Незнаю, как на счет пережить еще раз. Но совсем недавно у нас была ситуация, которая не отпускает до сих пор. В гостях "Вечернего Прайма" был Дмитрий Гордон, складывался очень интересный разговор. Редактор пишет, что вот-вот у нас включение Алексея Кучеренко касательно тарифов. Я так и говорю, что с минуты на минуту ожидаем включение Кучеренко по тарифам. Но Дмитрий Гордон - интересный собеседник, поэтому разговор затягивается, и я вижу по времени, что мы вроде как не совсем успеваем включать телефон. Я пишу редакции: "Так что, мы включаем Кучеренко?". На что получаю ответ: "Кучеренко не будет, он улетел в Сенегал". Ну, я так и говорю Гордону и зрителям, мол, Алексей Юрьевич не сможет включиться, он улетел в Сенегал, и продолжаю из разряда: "зато там тепло", Гордон подхватывает: "везет же человеку". И тут во внутреннем чате появляется сообщение от шеф-редактора проекта Николая Терелева, написанное большими буквами: "Я больше никогда не буду шутить во время эфира". Как оказалось, "улетел в Сенегал" – это было фигуральное выражение, означающее: "вы профукали свое время на включение". А в это время Алексей Кучеренко в своем Фейсбуке пишет разгневанный пост о том, что "112 Украина" пообещал включить в эфир и мучает ожиданием уже целый час. И тут же в комментариях: "Это еще что. Они тебя только что в Сенегал отправили". В общем, пришлось извиняться, конечно. Но мы до сих пор вынашиваем идею рубрики "Новости Сенегала".