Семья переселенцев из Донецка, которая основала ферму в Мирнограде; владелица мини-ателье в Бахмуте, которая переселилась из Горловки; волонтеры-урбанисты из Славянска – это лишь несколько героев цикла сюжетов о предпринимателях и общественных активистах "Близкого Востока", которые с середины января дважды в неделю выходят на телеканале "112 Украина".


О предпосылках создания проекта, рабочий цейтнот новостийщиков и привлечение грантовых средств частными телеканалами "Детектор медиа" поговорил с руководительницей службы новостей "112 Украина" Ириной Малыхиной. Ирина – хорошо известный в телевизионных кругах профессионал, хотя и нечасто выступает на публике или дает интервью: закончив в 1994 году Институт журналистики Киевского национального университета им. Тараса Шевченко, она прошла путь от репортера до шеф-редактора, работая на Первом национальном, "1+1", "Интере", СТБ, "Украина", а также в киевском бюро Reuters. Службу новостей "112 Украина" она возглавила в июле 2014 года.

Ирина, "Близкий Восток" – интересный проект. Меня тронула его идея: показать на позитивных примерах небольших предпринимателей из восточного региона, что на Донбассе может продолжаться нормальная жизнь, никто не ставит крест на тех людях ...

– Мы уже четыре года снимаем войну. Обычно наши военкоры готовят сюжеты о людях на передовой. И это правильно: я убеждена, что никто не должен забывать о военных действиях, которые у нас продолжаются. Но при этом зрители не должны думать, что на востоке лишь сплошная руина. Там живут такие же украинцы, как и мы. Журналисты, которые ехали снимать сюжеты для "Близкого Востока", спрашивали: "Что мы должны показать? Эти люди занимаются обычным бизнесом, как и жители любого города Украины". Но кроме них самих стоит показать еще и среду, в которой они это делают. Эти люди живут в нескольких десятках километров от войны, иногда буквально в серой зоне и при этом все равно не бросают свою землю, не выезжают: они учатся на курсах предпринимателей, подаются на гранты, пишут бизнес-планы и строят свое будущее. Для меня в этом есть даже нотка героизма: если эти люди остаются, то нормальная жизнь рано или поздно туда вернется. И они, возможно, станут для кого-то примером.

Телевизионные новости – часто сплошной набор несчастных случаев и политических скандалов. Мы стараемся искать хорошее и светлое в нашей жизни, но иногда на это банально не хватает ресурса. И когда нужно выбирать между событием, которое произошло теперь, и душевной человеческой историей, то, конечно, мы поедем на событие. Поэтому "Близкий Восток" – это настоящая отдушина для всех, кто работает над проектом.

Кто выступил инициатором создания "Близкого Востока" вы или USAID?

– Фактически это был момент совпадения. USAID, исследуя летом в рамках проекта UCBI II информационные предпочтения населения в восточных и южных областях, выяснило, что среди самых популярных источников информации там – телеканал "112 Украина" и портал 112.ua. Тогда же, летом, представители USAID приехали к нам знакомиться, мы провели экскурсию, показали, кто мы и как работаем. А осенью они нам написали: "У нас есть такой грант, не хотите ли вы принять в нем участие?" Было несколько форматов на выбор, и мы выбрали этот – специальные репортажи в новостях. Написали заявку, отправили, утвердили и начали работать.
Задействованные в проекте журналисты и операторы не объединяют съемки этих сюжетов с текущими редакционными заданиями. В эти командировки мы даже LiveU им не даем: они едут и снимают story, а не news.

Кроме цифр телепанели, которые приходят к нам как обратная связь от зрителей, для меня всегда очень показательна первая реакция эфирной аппаратной. Люди, которые работают на телевидении, особенно в новостях, как правило, напоказ немного циники, это защитная реакция психики, профдеформация. И если они эмоционально реагируют на какой-то сюжет, то для меня это хороший знак. И вот на этих сюжетах есть живая реакция. Я очень надеюсь, что такая реакция есть и в зрителей, которые их смотрят. По крайней мере, комментариев под этими сюжетами на портале 112.ua и в YouTube много и они разные.


Ваши герои это жители только не оккупированных территорий?

– Да. К сожалению, после истории с пленом нашей съемочной группы летом 2014 года и подобных историй с коллегами мы не можем рисковать и не отправляем группы на оккупированные территории. Мы получаем материалы оттуда, сотрудничая с "Общественное. Донбасс" и Радио Свобода, в которых есть местные стрингеры.

Как вы ищете героев для сюжетов "Близкого Востока"?

- Мониторим другие СМИ: в них бывают упоминания о нужных нам людях. Разослали письма в Донецкую и Луганскую военно-гражданские администрации, международные организации и национальные агентства, которые занимаются гуманитарными проектами на Донбассе, имеем обратную связь. Отдельных героев предлагает USAID, это их грантеры.

Есть ли у журналистов, которые работают над сюжетами "Близкого Востока", корни в этом регионе?

– С востоком связан продюсер проекта Тарас Москалюк. Он родом из Донецка, много лет работал там собкором различных телеканалов. И он хорошо понимает специфику и может сразу подсказать журналистам изюминки местных локаций.

Когда телеканал анонсировал запуск проекта, то сначала в пресс-релизе было написано, что сюжеты будут выходить по средам и субботам. Но уже со второй недели показа выпуски, которые планировались по средам, были перенесены на вторники. Почему?

– Перенесли на вторник, потому что среда у нас – сложный день в битве рейтингов: на конкурирующих каналах есть программы, куда перетекает аудитория. А хочется, чтобы сюжеты "Близкого Востока" увидело как можно больше зрителей.

Сюжеты "Близкого Востока" выходят в рамках выпусков новостей или сразу после них?

– Это специальные репортажи в рамках выпусков новостей хронометражем до шести минут.

Сколько всего сюжетов вы планируете снять? И сколько из них уже сняли?

– Это записано в контракте: мы должны снять 48 сюжетов за полгода. На данный момент снято 22 сюжета.


Сколько ваших журналистов задействованы в этом проекте?

– Четыре: специальные корреспонденты Татьяна Наконечная, Богдан Пиленко, Евгений Куруленко и корреспондент Дарья Шпортко. Журналисты ездят в командировку на десять дней, снимают по четыре истории. Это для них довольно необычные условия на фоне нашей вечной информационной гонки, когда в течение дня у одного человека может быть несколько съемок на разные темы. Они используют квадрокоптер и "приблуду" – так на нашем сленге называется GoPro-камеру, которую цепляют на штатив, и один оператор может снимать интервью в двух разных крупностях. Также в процессе работы над проектом журналисты вспомнили, как творчески работать с интершумом. (Смеется)



В конце проекта вы планируете выпустить документальный фильм. Туда войдут все 48 сюжетов?

– Нет. Мы выберем из них шесть – восемь самых интересных историй и снимем их в развитии: что изменилось за полгода в жизни этих людей? Я очень надеюсь, что этот результат проекта будет положительным.

Какая сумма гранта на создание "Близкого Востока"?

– Она сравнительно невелика. Это фактически затраты на производство.

В 2014 году уже было видно, как увеличивается приток грантовых средств в Украину, но тогда все мои коллеги из крупных коммерческих СМИ говорили, что у них нет шансов получить ни один грант: грантодатели в то время не хотели финансировать компании, которые принадлежат частным лицам. В последнее время ситуация изменилась я думаю, потому, что доноры увидели, что крупные частные вещатели это очень влиятельные каналы коммуникаций. Они сотрудничают, в частности, не только с вами, но и с "1 + 1 медиа" (на телеканале "1 + 1" выходит реалити-шоу "Громада на мільйон" об объединенных территориальных общинах (финансируется USAID через фонд WNISEF), недавно в рамках "ТСН" вышел цикл сюжетов "Мэр под прикрытием" (WNISEF). Авт.).

– Очевидно, они убедились, что такие вложения имеют большую отдачу, потому телевидение удерживает первенство среди источников информации. А лидеры – в том числе и нишевые, как "112 Украина" среди информационных телеканалов – производят качественный контент.

Как вы думаете, в коммерческих медиа увеличиваются грантовые проекты или это все равно разовые, точечные истории?

– Я очень надеюсь, что для нас "Близкий Восток" не будет разовой историей, а станет стартовым для дальнейшего сотрудничества с USAID и, возможно, другими донорами. Считаю, что это хорошая тенденция. Если журналист сядет, сформулирует грантовую заявку, сам ее напишет – это тоже хороший опыт, который может пригодиться всем, кто участвует в этом процессе.

Вы создали общественную организацию?

– Нет. Мы подаем заявки от канала.

Несколько месяцев назад генпродюсер "112 Украина" Сергей Логунов рассказывал мне, что на вашем канале выходит 18 выпусков новостей в день. И при этом в новостях работают только 18 журналистов (всего численность сотрудников на канале около 450 человек. Авт.)...

– Да. И они работают не только на выпуски новостей, но и для всего вещания "112 Украина", а это в среднем 18 часов прямого эфира в сутки. Это для меня тоже было новым профессиональным опытом. Я пришла на канал в июле 2014 года. Здесь уже была служба новостей. Но она представляла собой отдельную редакцию, которая сидела на отдельном этаже и делала только выпуски новостей. Тогда журналисты на канале делились на стрингеров, которые работали для live, и новостийщиков. Передо мной поставили задачу, во-первых, увеличить количество выпусков новостей до ежечасных, а во-вторых, объединить две редакции, чтобы люди работали на весь эфир.

Как раз перед тем наши журналисты прошли тренинг от Internews – его читали Александр Макаренко и Игорь Куляс – где им заложили базовые стандарты и навыки: для многих это была первая работа в журналистике. А потом мы сказали: кто стримил – будете учиться писать сюжеты; кто писал сюжеты – будете учиться стримить. Теперь они умеют гораздо больше, и как раньше, не перестают учиться.

Служба новостей это не только журналисты, но и редакторы и другие специалисты. Сколько всего людей в вашем подчинении?

– Служба новостей со мной – 60 человек. Это выпускающие и другие редакторы, аналитики, международники, журналисты.

Как у вас построено производство новостей для эфира и интернета?

– Мы – эфирщики. А интернетом занимается команда сайта 112.uа. Мы круглосуточно на связи с его шеф-редактором Виталием Рабиновичем. Например, "Близкий Восток" запущен одновременно в эфире, на сайте и в соцсетях, мы четко понимаем общие задачи.

Какая у вас норма выработки для каждого журналиста сколько сюжетов в месяц, в неделю?

– Такого нет. Когда человек выезжает на съемку, ему, как правило, ставят несколько задач: включиться с события, поймать спикеров (желательно на эксклюзив), затем слить видео, из которого редакторы сделают краткие формы для ближайших выпусков новостей, после чего журналист приезжает в редакцию делать, если надо, итоговый сюжет. Бывают события, на которых приходится практически непрерывно работать больше, чем обычно. При этом мы стараемся людей беречь, понимая, какие у них нагрузки по сравнению с другими каналами. Если случаются переработки, даем дополнительный выходной.


Какая у вас система поощрения журналистов? Штрафы, премии?

– К штрафам прибегаем за какие-то существенные ошибки или нарушения трудовой дисциплины, но на моей памяти это единичные случаи. А премии есть. За работу в особо экстремальных условиях. Скажем, съемочная группа попадает под обстрел или трое суток подряд включается из-под артскладов, которые взрываются. Оба примера, кстати, о нашем спецкоре Евгение Куруленко. Также выбираем "сюжет месяца" – один лучший материал из регионов и один – от киевской редакции. Оценивают редакторы, победителей – журналистов и операторов – поощряем. Есть и другая мотивация. Из лучших репортеров вырастают и спецкоры, и редакторы.

Больше ли становится женщин-военкоров или женщин, которые выезжают на опасные события?

– На "112 Украина" из четырех военкоров половина – женщины. На других телеканалах - подобная ситуация. Журналистика – одна из наиболее гендерно сбалансированных профессий. Но человек должен быть готов к работе в экстремальных ситуациях, прежде всего психологически.

Мне рассказывали, как устроен рынок телевизионных режиссеров: они работают неделю через неделю и у них принято подрабатывать на других каналах. Есть такое у журналистов новостей?

– Нет. Журналисты – такие же лица телеканала, как и ведущие, поэтому могут иметь разве что внутреннее совместительство – например, работать журналистом и редактором. Или писать для нашего сайта. Все остальное творчество не должно касаться информационного телевидения. Подработка на других телеканалах полностью запрещена и для редакторов. Конкуренция усиливается, условия профессионального рынка становятся жестче.

Хотя я сама восемь лет назад, работая редактором, некоторое время совмещала работу в новостях на Первом национальном и СТБ. Разные были времена – когда-то в ньюзрумах и курить можно было. Крошили булками на клавиатуру и дымили сигаретами. (Смеется.) Меняются времена и мы вместе с ними – и это правильно.

Если продолжить тему сравнения работы теперь и раньше: ваши журналисты многофункциональные, они и снимают, и монтируют. В 1998 году, когда вы работали в Reuters, там начали вводить систему многофункциональных журналистов. Это тот же подход?

– Тот же. Единственное, что на украинских телеканалах не удалось реализовать, несмотря на неоднократные попытки менеджеров, – чтобы журналист мог не только снимать-монтировать, но и был водителем. Стрингеры во всем мире так и работают. Но с точки зрения логистики большой информационной службы, пожалуй, выгоднее, чтобы авто с водителем обслуживало несколько съемочных групп.

Вообще, если у журналиста есть смартфон и интернет, он уже сделает свою работу. Пример – наша коллега Юлия Мендель. Теперь она работает в представительстве Всемирного банка в Украине. Когда-то мы искали, кто бы мог повключаться с визита Президента Порошенко в США, а Юля как раз была там на стажировке. Представьте себе: вокруг операторы с телекамерами на штативах – и тут такая Юля со смартфоном на селфи-палке: включалась, стримила – и содержание, и качество картинки и звука – все было замечательно.

Можно ли сказать, что за последние 20 лет работа новостного журналиста усложнилась, учитывая, что теперь он должен быть мультифункциональным, и усилилась конкуренция за внимание аудитории?

– Технологически наша работа, наоборот, упростилась. Все новации облегчают доступ к информации и процесс ее передачи. Уже никто не ходит в библиотеку Вернадского полистать подшивки. Но появились другие вызовы, с которыми мы работаем: речь о верификации контента. Технологии упрощают и продуцирование фейков – именно их я считаю самой большой угрозой для информационной журналистики.

В некоторых редакциях бывает отдельный человек, который отвечает за проверку фактов. Есть ли у вас подобная практика?

– Нет. У нас за проверку фактов отвечают сами журналисты и редакторы, в помощь им – аналитики.

Мы тщательно следим за соблюдением стандартов. Кстати, мотивирующими для нас являются и мониторинги "Детектора медиа". Обычно вы пишете: "Новости на "112 Украина "остались чистыми". Очень редко фиксируете нарушения, к которым относите и самопиар. Как правило, это новости, которые касаются нашего телеканала – например, как было с Нацсоветом. Но мы не злоупотребляем этим по сравнению с другими.

Что вы чувствуете, когда читаете результаты очередного исследования, которое показывает, что украинцы мало доверяют СМИ или стали доверять еще меньше?

– Иногда шутим между собой: "Кто мы такие? Продавцы воздуха". Делаем новости. А на следующий день будут другие новости. Все забывается. Но у нас есть доступ к первым лицам, к первоисточникам. У нас есть возможность присутствовать при исторических событиях, фиксировать и осмысливать их. Касательно зрителей, то они, с одной стороны, критикуют. А с другой – все равно смотрят. Конечно, все так или иначе переплетается с блогерством и гражданской журналистикой. Но я не думаю, что произойдет катастрофа и все СМИ сразу станут невостребованными. На Западе, по тамошним исследованиям рынка, ощутимое возвращение к традиционным медиа, где существует проверка фактажа, ответственность редакций.

Я видела очень показательное украинское исследование на эту тему. Там было сказано, что информацию о политических событиях из общеукраинских телеканалов узнают 86% жителей страны, тогда как доверяют ей только 42%. Зачем их так много смотреть, если к ним нет доверия?

– Это, наверное, какая-то форма мазохизма. (Смеется.) Или то же касается людей, которые говорят: "У меня дома даже телевизора нет, я его не смотрю". Да смотрят они его – в интернете. Телевидение все равно так или иначе остается мощным источником информации. Хотя для молодежи его влияние однозначно ослабевает.

Источник: Детектор Медиа